Чарли, в  общем-то, маялся от скуки как никогда в жизни. Ему не разрешали покидать медицинский кабинет, и собирались не выпускать еще пару дней, будто бы это могло разрешить конфликт, ну или просто заставить участников забыть про него. Для Равеля это было просто оттягиванием неизбежного, когда он снова найдет своего сокомандника и они снова поговорят. Возможно, уже на более спокойных тонах, но это не от Чарльза зависело. И, казалось бы, быстрее дело пойдет, ан нет, он должен побыть тут. Но парень не сопротивлялся. Был хорошим мальчиком и прилежно лежал на кровати. Ласково общался с заходившей проведать его раз в день медсестрой, а в остальное время кидал мяч об стену, слушал музыку и залипал в соцсети. Он и книги пытался читать, но это дело скорее походило на прием снотворного с последующими соответствующими кошмарами.
Парень, конечно, не хотел тут лежать и ничего не делать. Он даже не лечился, ибо ран не было толком кроме пары ссадин и синяков. Но если бы его спросили: поступил бы он так же, поверни время вспять, то спортсмен утвердительно кивнул головой и соблазнительно улыбнулся краешками губ. Потому что он не любит, когда кого-то оскорбляют. Ну а вступиться за Баттори считал своей прямой обязанностью, хотя его ни о чем не просили и при встрече, наверное, сказали бы этом своим божественно-возмущенным голосом.
Не то, чтобы брюнет ждал благодарности. Более того, он даже не собирался ставить Кристиана в известность, и был бы благодарен, сделай так все остальные. Но учитывая, как быстро расползаются слухи по этой академии... В общем, он надеялся просто увидеть смущенное личико этого паренька при встрече. Ну, знаете, например на 50%~
От этой мысли Чарльз расплылся в улыбке, как кот, макнувший мордочку в сметану, хотя из еды у него была только пОлЕзНаЯ пИщА и ни конфеткой большего. Эх, а так хотелось сладенького... Равель даже перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Поспать, что ли. А потом, когда его через пару часов проверят в последний раз, смыться в окно да на всю ночь, что он и проделывал с тех самых пор, как попал сюда.

Ну не стоило ему вспоминать Кристиана. Вот определенно не сейчас.
Вообще, со стороны эта "одержимость" казалось странной. Все-таки, Чарльз не их тех, кто ищет себя партнера на долго. И хоть милые стесняшки ему тоже нравились, но с более общительными и раскрытыми людьми все было легче, ярче, безумнее. Такие, как Баттори, одним своим "невинным" видом требовали кропотливости, скрупулезности и приземленности. Или, как минимум, не домогательств при каждой встрече. Но мальчику-который-общается-с-невистью-ну-и-Равелем не повезло, ибо "горе-рыцарь" был воплощением наглости и бестактности, любви громкой и не терпящей рамок. Чарльз не скрывал свои чувства, подкатывал напрямик и раз за разом наталкиваясь на смущенный румянец. Это забавляло. А отвержение на протяжении месяцев только будоражило. Не то, чтобы Чарли был доволен статусом "друг", и он не стеснялся это показывать, но был рад, что дело двигалось с мертвой точки.
Ему снова вспомнился голос. Красивый, черт его, ласкающий уши. Цепляет, что ни говори. Чарльз живо представил, как Кристиан говорит им что-нибудь. Например, журит его. В памяти живо появляется немного уставший от жизни голос, тягучий, сладкий. Чарли прикрывает глаза.
С небольшим акцентом произносит его имя. Буква "р" звучит слишком соблазнительно, чтобы Равель не поджал губы на пару секунд. Да, он пошляк. Зато не притворяется, и в связи с этим не чувствует себя каким-то плохим человеком. Довольно быстро в его сне Баттори перестает говорить что-то непринужденное и обыденное. Покрасневшее на 85% личико, шальное "р" над самом ухом... Он извращенец, конечно, но в планах что-то подобное в медицинском крыле не планировалось. Однако рука брюнета тянется к поясу на штанах.
И после этого голос становится слишком реальным. Нет, правда. Равель ощущает огромную разницу между своими фантазиями и суровой явью. Быстро убирает руку, вскидывает голову. Непослушные волосы после подушки напоминают ежик, но кого это интересует.
Он замирает на пару секунд, пытаясь осознать, что Кристи все-таки решил его проведать. Еще немного времени требуется, чтобы вскочить с кровати и сесть на нее, свесив ноги. В голубых глазах огонек радости, потому что это был приятный сюрприз. Парень даже не сразу замечает в его руках пакет, потому что, согласимся, главная конфетка тут имеет карамельный вкус, и она прямо перед ним.
- Ты... Пришел меня проведать?
Конечно, теперь он не спит. И вместо этого смотрит с явным намеком, что Крис явно пришел не просто так из чувства какого-то там долго. А заметив пакет Равель и вовсе убеждается в этом.

Все как в лучших мечтах, только наяву. Кристи первым же делом принялся в шутку упрекать, но Равель лишь расплылся во влюбленной улыбке, да и взгляд его стал мягким и пушистым, как перышко. А еще он словно залез этим перышком Кристиану под рубашку, чтобы, скажем, немного пощекотать ключицы. Это было всего на пару секунд, а потом Чарльз постарался взять себя в руки: он совсем не хотел удар пакетом о свою голову и вида убегающего на другой континент Баттори.
- Жестоко. А ведь я болеющий человек!
Тонкие губы складываются в чуть ехидную улыбку, ну и глаза немного прищуриваются. Чарли тряхнул головой и челка упала ему на глаза. Нет, что вы, это совсем не сексуальное давление, как вы могли бы подумать. При словах о "будто и не дрался", парень на автомате проводит рукой по шее. Спереди это было не видно, но сзади там был небольшой синяк, который хотелось одновременно скрыть и показать.
- Я очень везучий. И ловкий.
Голос стал томным на последней фразе, заигрывающим. Не специально, просто такова была натура Равеля. Он внимательно, и с трепетом смотрел, как Кристиан притаскивае тстул и садится напротив него. Конечно, хотелось бы, чтобы тот сел поближе, но кто вообще в здравом уме решится сесть с Чарли на одну кровать. Впрочем, в их положении были плюсы: парень все еще мог рассматривать Кристи столько, сколько хотел. Тот явно не планировал уходить, и сама мысль о том, что он пришел проведать своего "друга" и подбодрить его, топила любой айсберг в сердечке.
Он понимал, что Крис хочет поговорить о случившимся, но искренне считал, что тот очень наивно не понимает причин, по которым это все случилось.
- Ты мой друг. Не хочу, чтобы тебя обижали.
Чарли заглянул в пакет и увидел там два яблока. Два плюс два удачно сложились в его голове в шестерку, и тот достал их. И, честно, он не пытался понтоваться, НО подкинул одно из яблок и "прокатил" его по мышцам руки, чтобы то после небольшого трамплина в виде запястья отпрыгнуло прямо в руки Кристиана. Еще одна обворожительная, белозубая улыбка, и хруст яблочка со стороны Дон-Жуана.
- .. Подумал, что тебе захочется чего-то сладкого.
- Например, тебя?
Фраза вылетела из его рта мгновенно, и способа запихнуть ее назад уже не было. Чарльз на секунду завис, а потом легонько прикусил язык и улыбнулся, показывая, мол, сорян, язык мой враг мой. Ну и друг. В некоторых ситуациях.
- Спасибо. Нет, честно, большое спасибо, овсянка тут и правду не самая лучшая.

Я люблю тебя, потому что волнуюсь". Ну или наоборот. В голове Чарли все уже было единым. Суть он понял правильно, без искажений, так, как это задумывал Кристиан Баттори-в-скором-времени-Равель. Но это не мешало парню немного привирать и  мысленно представлять, как шатен произносит это сладким голосом, опустив свои прекрасные, божественные очи в пол. А потом Крис берет его за плечи и... А, впрочем, не стоит пропадать из настоящего слишком надолго, иначе это можно заметить. Чарльз улыбнулся, щеки при этом немного сузили глаза и получился фирменный хитрый взгляд француза.
- Ммм, не могу ничего пообещать. Возможно, тебе придется контролировать меня каждую минуту свободного времени?
И не свободного тоже, но об этом парень благоразумно умолчал. Чарльз был жаден до внимания. Очень, очень сильно любил, когда на него смотрели, с ним говорили. Парень хотел быть в конторе внимания и естественно, что он пытался занять в сердечке Кристи самое самое вакантное, тепленькое местечко. И хотелось верить, что он достаточно близок к этому.
Чарльз правда не хотел, чтобы тот поперхнулся. Он напрягся и почти встал с кушетки, но Кристиан все же смог прожевать кусок греховного плода. Его мягкие щечки теперь по цвету напоминали шкурку от тех самых яблок, и кто знает, как сейчас хотелось коснуться их рукой. Такие гладенькие, идеально помещающиеся в ладони, прямо как...
Кажется, он спалился. Слишком долго смотрел, изучающе. И чтобы не заставлять Кристиана волноваться (а тут его инстинкт самосохранения должен вопить, как коала в период размножения) Чарльз своим мягким, заигрывающим тоном снова разразился подкатами.
- Прости. То есть, не во время еды можно?
У него от улыбки проявляются очаровательные ямочки (серьезно, Баттори, пора уж и влюбиться в такого красавчика), а взгляд на долю секунды становится рассеянным. Равель думал, как себя спалил, и даже едва слышно цокнул языком от того, насколько это было нелепо. Говорить правду он не собирался. Был хорошим мальчиком и не заставлял волноваться о нем.
- М... Возможно и есть. Хочешь посмотреть?
Эта фраза явно не означала, что кто-то уйдет отсюда с девственностью.

- О да. За мной нуден глаз да глаз. Так что не своди с меня взгляда, хорошо?~
Это было так мило, когда Кристи вроде и не хотел ввязываться в то, чтобы "следить" за Равелем, и яро бурчал на этот счет, но в то же время, сложись так обстоятельства, сопротивлялся бы из чистого уперства. Милого, да, но все-таки, уперства. Чарли нравилось, когда тот говорил вслух, особенно, если предложение было длинным, и парню необходимо было вздохнуть в середине фразы (это было слишком сексуально), и уж точно он не считал это дурной привычкой. Миленький голос, который, казалось, можно было слушать без перерыва, заставлял брюнета невольно улыбаться кончиками губ и, немного прикрыв глаза, смотреть с ленивой безмятежностью. Почти закатное, теплое солнце из окна, расположенного около кушетки, пригревало спину французу через одежду. Возможно, Кристи было сложно долго смотреть на него, и Равель потянулся, чтобы прикрыть жалюзи. Без искусственного освещения (не ночь же!), в комнате стало немного темно. Интимно-темно, но Чарльз, казалось, этого не замечал. Впрочем, он и не делал особых посягательств на личное пространство мальчишки, дабы не спугнуть окончательно. Он не мог не отметить, что тот достаточно смущен, и наверняка чувствует себя неловко, и какая-нибудь рука в невинном жесте на его коленке заставит Баттори рвануть в сторону двери или лягнуть насильника.
- Просто ты очень милый, прости, ничего не могу с собой поделать. Тебе неприятно?
В своей улыбке Чарли, который, на минуточку, пытается казаться ангелом во плоти, невольно показывает клыки. Немного заостренные от природы резцы делали укусы парня немного болезненные, но в порыве страсти еще никто не жаловался, а сам Равель не настолько дурак (вау), чтобы делать это просто так. Хотя, как-то раз его настолько выбесил сокомандник, активно жестикулирующий руками лица брюнета, что тот не выдержал, да цапнул его за пальцы со всей дури. Но с Кристианом он будет нежным, честно. Осталось только... Совсем немного.
Он действительно решил не стаскивать с себя футболку. Пока что. Но ответ на вопрос хотел услышать. Чарльза бы устроил любой ответ, хотя бы потому, что он достаточно разбирался в любовных делах, и не раз имел дело со смущающимися и немного закрытыми людьми. Если бы он не нравился Кристиану хоть немного, тот бы не пришел.
Как только Чарльз услышать ответ, он потянулся вперед, неизвестно зачем. Скорее всего, чтобы ответить, но не успел. Его плечо дрогнуло, шею тоже. Равель охнул, накрыв ладонью шею и застыв. Видимо, ему было больно от недавней раны, значением которой пренебрег. А стоило слушаться медсестру, как подобает хорошим мальчикам.

Если Чарли нравится Крису тогда, когда не смущает его и не делает нечто неприличное, то Баттори нужно признать, что он интересуется лишь спящим вариантом француза. Да и то, даже в этом состоянии не факт, что ему не приснится какой-нибудь эротический момент из возможного, не менее эротического будущего. Хотя ладно, они все равно оба знали, что Крису нравится. Чарли чувствовал это на подсознательном уровне, хотя бы потому, что ему еще сумкой в подбородок ни разу не заехали, ну а Кристи просто чувствовал, и яро отрицал, но сегодня он даже расщедрился на "мне не неприятно" и "со временем привыкну". Казалось бы, милота, еще полгода усердных подкатов, цветов под дверь и конфеток в рот, и он твой, но времени на раскачку нет. Да и терпения у Чарльза тоже. Ему казалась, что атмосфера медблока располагает, не квартира, конечно, с ромнатическим фильмом, шампанским в ведре со льдом, но все-таки. Они тут были только они вдвоем, не учитывая теплое солнце и гормоны француза, которые заставляют его кусать собственные губы только потому, что он не прикладывается ими к губами Баттори.
Это была не лучшая идея, но Равель никогда не отличался таковыми. Стоило Кристи повестись на грязную (да, он сознает!) уловку, волноваться и встать, как Чарльз не дал ему уйти уйти за медсестрой. Его рука , которую накрыл Кристиан, тут же поменяла позиции, и теперь уже она не давала парню отдернуть пальцы от шее и сбежать. А вторая ловко потянулась к тонкой талии и притянула  Кристиана к Чарльзу, заставляя тела соприкоснуться через одежду и прижаться друг к другу. Баттори нужна была опора, и ей выступило колено француза, на которое тот любезно усадил паренька, одновременно раздвигая его ноги (все еще без нц, но ничего не могу поделать с позой DDD). Он не был тяжелым, нет. Мягким, как желе, желанным, чертовски милым, и таким хрупким по сравнению со спортсменом.
За короткий промежуток времени Чарли успел посмотреть в глаза Кристиана. Прямо перед тем, как находясь чертовски близко, он накрыл его губы своими. Взгляд был решительным, желающим. Равель судорожно выдохнул, осознавая, что сделал то, о чем уже мечтал долгое, по его собственным меркам, время. Теплые, тонкие, немного покусанные, что на все сто входило в его представлении об этом поцелуе. Парень тут же послушал внутреннего демона, советовавшего раздвинуть проникнуть внутрь. Юркий кончик кончик языка прошелся между губ от одного уголка рта к другому и и практически заставил (а скорее воспользовался охуеванием Баттори) приоткрыть его.
Чарли не специально, скорее от ощущений сжал одежду парня на его спине в небольшой комп. Крепкие, немного мозолистые от баскетбольных и волейбольных мячей пальцы Равеля сплелись с тонкими, немного холодными, но такими мягкими пальцами Баттори. Будь у него возможность, он бы отпустил их, но только лишь за тем, чтобы перевести руку на затылок, зарыться в мягкие волосы и прижать еще плотнее, и его бы даже не остановила приближающаяся пощечина или удар между ног.

О да, Чарли обожает шутки. У него так хорошо подвешен язык, что Баттори, несомненно, оценил это, испытав на своей шкуре, ну а если выражаться бессовестно и в манере Равеле: "мягких губах". Не слишком сильно его удивляло отсутствие отрицательной реакции, словно он забыл, что Кристи - цундерка, и за все посягательства в свою сторону ворчит и щипается под тихий смех брюнета. Чарли растворялся в этом поцелуе, делая его более жадным, глубоким, чтобы быстрое, как у кролика, загнаного в норку голодной лисой, сердебиение Баттори Равель мог ощущать через одежду. Рука со спины Криса легла на затылок, нежно надавливая, чтобы войти глубже (языком, конечно же), а пальцы второй все еще сжимали чужое запястье.
Он не хотел поддразнивать, играть, во всяком случае, не сейчас, и поцелуй действительно был серьёзен, раз уж Крис решил ему довериться (или просто не успел вовремя сообразить, что нужно брать ноги в руки?). Мягким касание губ назвать было нельзя: бедные губы Баттори постоянно подвергались пытке укусами, оттягиванию, раздвиганию юрким, горячим языком, который после этого, словно извиняясь, проходил по ранкам. Чарли выдыхал горячий воздух почти в щеку парня, касаясь ее кончиком носа, тот делал примерно тоже самое, и немудрено было, что температура для них двоих словно повысилась. Удивительным чудом было бы, не встань у француза в этот момент.
От недостатка кислорода, а может от прилива здравого смысла ( хотя откуда ему тут взяться), или, возможно, от того, что Крис все еще сидел на чужих коленях и не мог не почувствовать уткнувшуюся ему в джинсы горку, но поцелуй прекратился. И Чарли даже сказать слова не дали в свое "оправдание", как Крис уже пулей слетел с его коленей и рванул в сторону выхода.
Казалось бы, фиаско, проигрыш, вы проебались, мистер обольститель, но это смущенное, донельзя неприлично красивое личико и робкое "выздоравливай" разожгли Чарльза получше фильмов для взрослых.
- Конечно
Он медленно облизнул губы и улыбнулся, смотря на дверной проем, в котором уже никого не было. Впрочем, Баттори все еще оставался у него в голове: в костюме медсестрички, с апельсинами для здоровья и этим его "Я-я не медсестра тебе". Хорошо, впрочем, что Кристи не узнает, что все-таки делал Чарли, оставшись один в этом холодном, одиноком медпункте, один на один со своими фантазиями - убил бы, наверное.