У Джексона обострение – опять. Из-за способности, индивидуальных особенностей организма и неустойчивой погоды его кидало в жар и в холод, а настроение металось от приподнятого до говняного. Да и общее состояние оставляло желать лучшего – слишком холодно, слишком жарко, слишком хочется что-то делать, слишком не хочется что-то делать, как всё заебало, как всё прекрасно, «отъебись, Марк», «обними меня, Марк». Это походило на пмс, но если синдром обычно проходит с наступлением критических дней, то обострение Лайне обещало пройти только ближе к лету, когда погода в регионе установится. То есть, ещё очень нескоро.
Какое-то время Джека спасали пешие прогулки по окрестностям академии и вылазки за её территорию – в парк, кинотеатр, торговый центр. Но постепенно солнце всё интенсивнее припекало, сменяясь холодным ветром, организм с трудом свыкался с этими переменами, а тут ещё и всякие уёбки повыползали из своих норок. Погреться. Ебучие люди, чо им дома не сидится? Снуют туда-сюда, болтают о каких-то весенних праздниках, о том, какая прекрасная погода, громко трещат обо всякой фигне и пытаются каждому навязать свой оптимизм.
Иногда Джексон рьяно причислял себя к социопатам – особенно после новости о какой-нибудь (очередной) аварии на нефтетанкере, ощутимой смене климата где-либо, кислотных дождях и прочих важных для экологии событий. Со всего, что связано с экологией, особенно её ухудшением, у Лайне полыхало так, что энергии его гнева хватило бы на обеспечение электричеством города-миллионника. Ну и во время осенне-весенних обострений у него припекало не меньше.
Гневное горение Лайне достигло апогея, когда он вызверился на Чан У, который пытался уболтать Джексона, узнать, как у него дела, и угостить ванильным печеньем. Обычно у Джека не поднималась рука на это позитивное существо – Хо в какой-то степени умилял финна, но сегодня даже этот добродушный кореец казался невероятно надоедливым. Чан У от тяжёлого кулака северянина спасло только то, что Чанни умеет телепортироваться, в противном случае дело бы не ограничилось агрессивным ором Джексона и перевёрнутым столом. С горем пополам Лайне удалось успокоиться и без особых приключений вернуться в комнату, где в его голову сюрикеном влетела разумная, по его мнению, мысль – пора напиться. В рамках разумного. Джеку срочно нужно было расслабиться несколькими бутылками пива, а не напиваться до беспамятства, во время которого он грозился бы подраться с шумными соседями – они всю ночь не давали ему спать своим скрипучим трахоёбством. Не то чтобы Джексон им завидовал – Маркус удовлетворял его на максималках, просто в последние несколько дней градус раздражения достиг своего предела.
Следом за идеей немножко бухнуть появилась ещё одна – отомстить кроликам за стенкой с помощью громкого, смачного секс-марафона. Завтра как раз такие пары, на которых можно было не появляться. Эти мысли, переплетённые между собой, заставили Джексона улыбнуться и потянуться к телефону. Марку точно понравится эта затея.
Парни договорились – Муррей сходит за пивом или ещё чем-нибудь алкогольным, протащит это в общежитие и будет славиться как охотник на алкогольных мамонтов их гейского семейства, а Лайне сыграет роль хранителя очага и приготовит им ужин.
Мясной рулет, картофель со специями, пара видов закусок и печенье уже были почти готовы, а эта лисья жопа с алкашкой так и не светилась на горизонте. Тем временем время клонилось к вечеру. Джек снова припекал жопой, отправив Маркусу пару сообщений, на которые тот не ответил. Лайне, утянув пару печенек, закончил приготовление блюд, переоделся в свободную толстовку (ему снова было холодно) и шорты (не настолько холодно, чтобы надевать спортивки) и улёгся на кровать. Пальцы быстро набрали: «Где тебя блять носит, Муррей?» Он уже был готов - к ужину, выпивке, сексу, и ожидание нервировало. Сами понимаете – минуты предвкушения гораздо труднее пережить спокойно, чем минуты воздержания. Ну, в некоторых случаях.